• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: зарисовки (список заголовков)
23:18 

Посмотри, какой прекрасный мир получился после Регнарека! (с)
Во "Втором Шансе" появилась еще одна часть.
В следующей главе, хочу я того или нет, Матье Белламону придется встретиться со значимой фигурой из своего прошлого, и я никак не определюсь, кто это должен быть: мама? Люсьен Лашанс? Почившая в бозе возлюбленная - Мария?
А может, вообще Чемпион Сиродиила? Ненуачо.

изображение
Автор - Denythem. Мирно фапала на артец, чтоб дописать. Простите за порванную ленту.

@темы: ДА, Заметки на холодильнике, Зарисовки, Обливион, Размышления на тему

11:38 

Посмотри, какой прекрасный мир получился после Регнарека! (с)
Предыстория.
Портал в Ясеневом Лесу не был нанесен ни на какие карты. Он просто висел между двумя древними, как сам Азерот, дубами и методично поплевывал пожароопасными алыми искрами - однако из него тянуло нежной водяной прохладой и запахом кувшинок, как из старого пруда.
Заль (Залари) не была бы Заль, если бы не сунула туда свою рогатую голову. Вода и правда была - красивый, затянутый кувшинками пруд; над его поверхностью и завис портал (с этой стороны искры были голубые). Кувшинки были непривычно мелкие, со стрельчатыми лепесточками, но, чтобы присмотреться к ним, дренейке пришлось напрячься, протискиваясь сквозь такой тугой, что ни одного пристойного сравнения придумать не удавалось, портал; о том, как с другой стороны торчит ее хвостатая парнокопытная попа, дренейка старалась вообще не думать.
...А торчала она весьма провоцирующе. Друид Кротар Зеленая Пасть, как истинное дитя природы, не стал сдерживать инстинкты - и размашисто пнул соблазнительный дренейский попец. Заль возмущенно мекнула и провалилась в портал целиком, следом же туда прыгнул Крот.
На дне оказалась тина, в которую дренейка воткнулась рогами, а орк увяз по щиколотку и застрял. Заль только это и спасло - пока он барахтался, пытаясь высвободить увязшие ноги, барышня высвободила-таки свои рожки и встала перед противником в полный рост. Копыта в иле, воды обоим по шейку. Портал поплевывает искорками, и теперь, кажется, уже издевательски.
И, главное, ни одного хорошего заклинания не сотворишь: духи этого мира игнорировали их обоих.
- Я нат'яну т'ебя на ро-га! - заявила дренейка, принимая самый грозный вид, какой могла. Орк посмотрел на нее удрученно и сообщил - правда, по-орочьи, но уроженка Дренора знала язык - куда он натянет нахалку, если та продолжит махать посохом у него перед носом. Разумеется, тяжелое навершие немедленно опустилось на зеленую голову так, что искры из глаз Кротара на миг затмили те, что из портала.
Завязалась схватка. От треска электричества - сильный разряд сотворить не получалось - защипало во всех местах, и на поверхность всплыла парочка жутких клыкастых рыб, но что орку, что дренейке было не до этого: они самозабвенно мутузили друг дружку посохами, то и дело переходя в рукопашную - плохая идея, потому что у Крота были только кулаки, а у Заль еще и рога, и копыта. Береги челюсти!
Схватка превратилась внезапно. Что-то скользкое коснулось ног дренейки, шеи Крота - и пара слизистых, но крепких как веревки щупалец, ухватив их за что пришлось, одним рывком утянуло их под воду, не оставив на мутно-зеленой после драки поверхности прудика даже лишнего пузыря.

Продолжение следует...

@темы: варкрафт, Зарисовки

12:30 

Посмотри, какой прекрасный мир получился после Регнарека! (с)
- Я вот думаю, - пробормотал Вик, бережно стирая пыль с Ординаторской маски, - каково это было?
- Кому и что? - Атис не поднял головы: все внимание "маленького ашхана" (уже не маленького и двадцать с небольшим лет как не ашхана) занимал имперский молитвослов - завтра нужно будет помочь отцу Данариусу вести службу, а отведенная под оружейную комнатка была единственным в доме местом, где не носились четверо Ирвиковых отпрысков и не висли поминутно на старшем брате.
- Вехку и Айем, - Вик никогда не называл Троих полными именами. - Маски Ординаторов - это же копия лица Неревара, верно? Каково было тысячелетиями смотреть, как вокруг мельтешат портреты того, кого ты предал и убил...
- ...за безграничную власть, могущество и бессмертие, - Атис хмыкнул и выпрямился, встречаясь с Виком глазами. - Каково, говоришь, было смотреть, как бывший твой повелитель в тысяче экземпляров падает пред ними ниц, всем своим существованием служа лишь твоей милости? - взгляд его сиял; белесыми бликами в нем отражался Призрачный Предел.
- Ни о чем не жалею, - фыркнул Вик, отворачиваясь.
- Вот и хорошо.
Переливчатый наконечник божественного копья Муатра - фаллический даже на вид - мирно поблескивал под стеклом.

@темы: Зарисовки, Морровинд

10:16 

Пока без названия

Посмотри, какой прекрасный мир получился после Регнарека! (с)
Кусок пергамента, что сердобольный стражник ссудил за поцелуй неудавшемуся мародеру Кристель Вальдес, она извела на записку для соседа. Ну как записку... три дня Вален Дрет упражнялся в Красноречии в безопасности через две решетки и коридор (будь коридор поуже, в данмера бы давно прилетело ведро с парашей - и он наверняка это знал и нагло пользовался преимуществом), три дня Кристель старательно царапала пергамент замусоленным огрызком карандаша. Рисовать ее не учили, но бретоны - народ талантливый и старательный; девушка так увлеклась, что даже не заметила, как стало тихо. Ровно на миг, и тюремный блок огласило радостное кукареканье:
- Стражники! Вот, уже идут за тобой!
Стража в экзотического вида доспехах, при виде которых Вальдес сама инстинктивно забилась в угол, сопровождала почтенного и попугайски разряженного дедушку. Его императорское величество, выглядящее крайне безобидно для того, кто должен уметь словом разгонять грозовые тучи, долго и маразматично что-то бубнил... а потом один из телохранителей пнул стенку в камере - и та провалилась, открыв проход. Кристель чуть не разрыдалась - она пинала эту стенку неделю под аккомпанемент Валендретова нудья, а той хоть бы хны!
- Не вздумай идти за нами, - предупредил стражник. Кристель даже не попыталась скрыть ухмылку, комкая в кулаке более-менее завершенный рисунок.
...Путь по подземелью пришлось продолжить босиком - соломенный сандалик застрял в невовремя вставшей на место каменной кладке, но это было мелочи по сравнению с разьяренным квохтаньем Дрета: топорный, но лаконичный рисунок, где он на четвереньках ублажал пару гоблинов (один гоблин был двухцветный, т.к. Кристель пыталась нарисовать Вивека, но не получилось), девушка прикрепила на свою решетку для всеобщего обозрения, а до регулярного обхода стражей оставалось еще два часа.

@темы: Обливион, Зарисовки

02:12 

Посмотри, какой прекрасный мир получился после Регнарека! (с)
Инкви навевает мысли.

- Ваша помощь для нас неоценима, Страж-Командор, - посол Инквизиции, очаровательнейшая антиванка с желто-карими, как у Зева, глазами, проводила его до "вороньего гнезда", где, по ее словам, дневала и ночевала Лелиана. - В свою очередь, Инквизиция готова оказать любую поддержку Ордену...
- Я всего лишь исполнял свой долг, миледи, - грациозно развернувшись на каблуках, так, что его плащ с обтрепанной переливчато-черной изнанкой взвился колоколом, командор Амарантайна отвесил ей церемонный поклон. - Прошу прощения, мне бы хотелось переговорить с Коло... с монной Лелианой наедине.
- Разумеется, Страж-Командор, - на лице посла мелькнула лукавая, очень антиванская усмешка. - Гнездовье на самом верху, - и она выскользнула за дверь. Командор осклабился, сбрасывая капюшон - отросшие до плеч золотисто-русые кудри тут же упали на лицо, заставляя отфыркиваться, и направился было к лестнице...
- Бездна, - грустно сказал кто-то, заставив его замереть на одной ноге.
- Бездна, - говорящий оказался не вполне адекватного вида пареньком, светловолосым, в широкополой обтрепанной шляпе, прикрывавшей изможденное, неживое какое-то лицо. - Шепчет, манит, зовет, ласковая, как материнские объятия, холодная, как ее окровавленная шея. Нежность, обман, перчатки пропитались красным. Красный, черный, желтый, красный... серый, серый, Серый.
Рука Стража метнулась к поясу - но ножны были пусты. Как не заметил?
- Я хочу помочь, - паренек поднял голову. Глаза у него были белые, как у гарлока, и такие же неживые. Страж понял, что пятится назад, только когда лопаток коснулась сырая от свежей штукатурки стена. - Ты боишься Бездны, что должна поглотить тебя.
Сверху кто-то ругнулся на тевине - и на пол с библиотечного этажа прилетело сразу четыре тяжелых фолианта, взметнув с пола облако штукатурной пыли. Паренька как след простыл. Мысленно пожелав доброго здравия усатому альтусу - кто еще это мог быть? - Страж быстро собрал тома и бегом помчался наверх.
Уже у верхних ступенек его снова догнал голос неживого паренька:
- Поэтому ты нарушил все правила. Бездна не примет тебя больше.

@темы: ДА, Зарисовки, Обливион

22:16 

москва-ебеня. возвращаюсь на выходные домой.

Посмотри, какой прекрасный мир получился после Регнарека! (с)
Я вспомнила, как брала с собой в поездки личный дневник. Сейчас он мне нужен,как никогда - не слишком удобно поверять свои мысли клавиатуре, где кнопки нажимаются по две зараз, а слишком умная машинка поминутно пытается меня поправить и заменить слово или два, отвлекает от полёта мысли и моего "стильного", говорили мне,слога.
В Наре было реально тяжело с расселением. Денег нам так и не перевели, вещей я взяла минимум, поэтому третий день ходила в синтетической кофте не по погоде и джинсовой куртке поверх, и поминутно то мерзла, то меня бросало в жар, да и выглядела, полагаю, не ахти. За все время я ни разу не присматривалась к себе в зеркале толком - просто проверяла, одинаково ли нарисованы брови, и БЕЖАЛА. На пару, на обед, состоящий из брождения вдоль глухого забора за КПП, на автобус - предвкушая некислую прибыль, хозяева местных гостинок наняли несколько маршруток, чтобы отвозили на занятия и привозили обратно в хостел их постояльцев.
(Проехали Переделкино, красота необыкновенная. Густейший лес, пушистые молодые елочки, лишь изредка перемежаемые белыми росчерками березок, крепкие молодые вязы и изящные дачные домики).
В субботу, когда привыкла даже я (в первый день я буквально выла в своём номере от страха и неясного отчаяния; когда даже спишь с кем-то в метре от тебя, мечтаешь о личном пространстве - но уже не можешь уснуть в одиночестве), нам приказали немедля переселяться в общежитие. Даже привыкшие к дисциплине военные психологи едва не устроили анархию, но быстро были успокоены куратором Ганбаровым. Хочу уметь так же.
(Проехали Сколково. Полагаю, станция, сколоченная частично из дерева - под ногами некрашеные тёмные от сырости доски - тоже вид хайтека и нанотехнология, а так...город как город, но из окна электрички сложно судить, даже в две стороны не посмотришь).
Мнения разделились: те, кто жил до этого в солдатском общежитии, были счастливы, потому что сараи вроде этого до приезда сюда видели разве что по НТВ - равномерно загаженные полы и стены,выломанные двери душевых, сортирная вонь и атмосфера нищеты и отчаяния, и это описание все равно слабо отражает гнусную, заросшую грибком реальность. Те, кто жил в гостинице, и варил себе борщ по вечерам, орали от отчаяния. Я склонялась ко второму.
Почему-то я не могу вспомнить, есть ли микроволновка в нашей комнате, хотя кружила по ней битый час. В любом случае, плитка мне понадобится.
(Приехали. Киевский великолепен, небоскрёбы вокруг великолепны, все великолепно после нищего военного городка).
Я хочу домой и боюсь всю дорогу. Я словно перестала принадлежать своей прежней жизни и не понимаю, (тут нужен голос Франсин Смит) какого хрена тут творится. Кстати, я говорила, что обожаю Новослободскую? Секрета никакого - витражи.
Я обозначила своё присутствие - застелила постель, положила на пол казённый коврик и на видном месте оставила дешёвые ножницы из фикспрайса. Ножницы - особая шутка: когда однокурсница пригрозила меня побить (долгая история), но потом извинилась и спросила, не обиделась ли я, я невозмутимо ответила, что нет...но ножницы на всякий случай наточила. Не все оценили шутку, не все.
(Последний рывок от Мск до дома, итого на дорогу от и до уходит три часа двадцать минут. В общежитии нечем помыть пол; хороша я буду, заявившись в понедельник со шваброй на лекцию).
Северный воздух расправил мне лёгкие. Он холоднее, чем в Наре, ощутимо, но и свежее, чище. Даже люди в электричке - абсолютно такие же, что на северной стороне - кажутся мне симпатичнее. Пожалуй, я сказала глупость, пожаловались однажды, что не чувствую себя дома даже в собственной постели.
Мимо плывёт Королёв; и, хотя мне видно лишь тусклые вывески магазинчиков, кажется, что нет на свете города прекраснее).
Дом уже близко, и увиденное кажется мне сном - преподаватели в форме, не ниже подполковника, красивые глаза неприятного в остальном Ганбарова, сладкая затхлость гостиничного номера и... Блеать, там нет микроволновки.
Разберусь в понедельник.

@темы: Жизненное, Внутренний еврей, Зарисовки, Мордой об реальность, О чибиках и людях, Поток сознания, Чибик не одобряет

21:10 

Посмотри, какой прекрасный мир получился после Регнарека! (с)
"Отплытие", G, АУ, джен. 727 слов.
Нереварин с семьей покидают Морровинд за пять минут до одного из самых страшных событий в его истории.

Как бы ни торопился сам Ирвик, как ни споро, легко и быстро собралась его новообретенная семья, покинуть Эбенгард быстро не получалось. Сам-то босмер, прибывший на Ввандерфелл на охапке гнилой соломы в подтопленном трюме имперского корабля, мог бы и обратно отправиться «четвертым классом»; привычного к дорожным тяготам пасынка – эшлендера Атиса – также можно было отправить хоть в ящике со скаттлом, но вряд ли стоило такого требовать от изнеженной заботливыми мужьями Фалуры или годовалого Релвина.
- Чем дольше живешь на одном месте, тем больше к нему прирастаешь, - ворчал пасынок. – Вещи – как эти… как по-вашему… кандалы, приковывают к земле и не дают двигаться.
Ворчал бы и дольше, но Ирвик властным шлепком отправил его помогать матушке паковать кастрюли. Выросший на легенде о новом Нереварине сын ашхана даже не пытался протестовать, хотя и заявлял десять минут назад, что возиться с утварью – исключительно женская забота. Это, пожалуй, была единственная ощутимая польза, что Ирвик извлекал из своего нового титула: в противном случае, он даже и представить не мог, как можно было бы контролировать сформировавшегося как личность, диковатого и, что греха таить, весьма избалованного подростка. Он и Ирвика не сразу признал; пришлось плюнуть на уговоры Фалуры и, вооружившись костяными валенвудскими луками, вытащить парня в пустоши на трехдневную традиционную босмерскую охоту. По возвращении Атис сожрал недельный запас скаттла и комуники да еще месяц не мог смотреть на мясо, но больше с «новым папочкой» не спорил.
Обычно с крыши их дома – вернее, дома, под крышей которого Ирвик снимал несколько комнат – было видно не только противоположный конец города да дивный аскадианский пейзаж, но и ближние вивекские кантоны; только не сейчас. Небо стремительно темнело; темно-серые квадратные башенки постепенно сливались с серым небом, а Квартал Чужеземцев пропал в пыльного цвета дымке. Собиралась буря – полчасика, не больше. Стоило рисковать головой, отдавать самовлюбленному пустыннику полюбившуюся с первого взгляда женщину (кто ж знал, что ее вернут с «процентами»), да и вообще – знакомиться с Крассиусом Курио, чтобы теперь во время обеденного перекура убеждаться, что, кажется, усилия пропали втуне? Ирвик выпустил в тускнеющее небо пару колечек дыма, да загасил трубку. Когда они переберутся в Сиродиил – самое ближнее в портовый Бравил, хотя Ирвик и подумывал о переезде куда-нибудь подальше в леса, в Бруму, например, или даже в Лейавин, лишь бы не на пустоши опять – вряд ли можно будет отправлять Атиса «на природу развеяться, маленький пустынник ведь зачахнет в городе», с тем, чтобы он наловил на обратном пути изысканно пахнущих муском личинок пепельного шалка. Придется экономить «босмерский табак», пока пасынок не освоится в новом климате. О том, что Атис быстрее него найдет, что можно съесть, а что - скурить, Ирвик даже не сомневался.
Ирвик бросил прощальный взгляд в ту сторону, откуда в ясную погоду можно было даже Баар Дау разглядеть, и спешно спустился в дом, задраив за собой люк на крышу – за миг до того, как разгулявшийся ветер швырнул в него первую горсть пепла.
… «Милость Кинарет» отходила от берега в полдень. Фалура хотела было поплакать о покинутой родине, но Атис с звенящей сталью в голосе велел ей отправляться в каюту.
- Не командуй моей женой… и твоей матерью, - строго сказал Ирвик. Атис виновато и весьма комично - за два года их знакомства он заметно вытянулся и теперь отчим ему был по плечо – склонил голову. Ирвик удовлетворенно кивнул и снова повернулся к берегу. Что-то внутри скручивало, как пружина, заставляя теперь его всем своим существом протестовать против отъезда; наверное, частичка души Неревара, воссоединившись было с покинутой родиной, рвалась назад, к Красной Горе и к родным могилам.
«Может, и не уезжать далеко», думал Ирвик. «Остановиться, например, в Альмалексии. В Мурнхолде. Дом Садри стоит заколоченный – заселиться и жить, прекрасное же место… Вон и Эно Хлаалу говорит, что не хотел бы терять со мной связь…»
Бух!
Поднявшаяся волна пыли прокатилась по берегу, по воде, тряхнула кораблик, сбивая с ног завопивших пассажиров, приложив взвизгнувшего Атиса о катушки канатов и чуть не вытряхнув Ирвика за борт. Моряки заметались по палубе, заставив их обоих прижаться к борту, чтобы не затоптали; в поднявшейся пыли, словно пепельная буря нагнала их и в море, их силуэты были размытыми, словно тени на непрозрачном неровном стекле. В Ирвика вцепились крепкие и костлявые ручки пасынка; босмер вслепую прижал его крепче к себе, слыша Атисов надсадный кашель и чувствуя сквозь слои одежды, как колотится – даже сильнее, чем у него самого – мальчишкино сердце.
Подчиняясь хриплому воплю капитана, не слишком похожему на команду, корабль полным ходом уходил в море. Ирвик про себя подумал, что, кажется, с Эно они уже не свяжутся.
Никогда.

@темы: Зарисовки, Морровинд

16:42 

Свое, зарисовочное

Посмотри, какой прекрасный мир получился после Регнарека! (с)
22:39 

Посмотри, какой прекрасный мир получился после Регнарека! (с)
обрезок фанфика
картинка, чтоб не затерялось

@темы: Вася и Петя, ДА, зарисовки

00:58 

Посмотри, какой прекрасный мир получился после Регнарека! (с)


Через год после погрома Атис нашел его в заброшенном монастыре Девяти, забившимся под хорал. Бретонец был истощен, грязен, вонюч; он страшно зыркал глазами и, кажется, не помнил сам себя. А еще от него несло скуумой, как от целого притона.

@темы: зарисовки, Скайрим, Вася и Петя

14:38 

Посмотри, какой прекрасный мир получился после Регнарека! (с)
Промо-зарисовка.

- Все будет отлично, - меланхолично говорит Страж, выдергивая из мертвой шрайковой лапы край черного балахона. Поразительно, но за то время, что Зевран за ним наблюдает - месяц, полтора, - он впервые запутался в своей мантии и второй только раз применяет магию, чтобы залечить глубокий порез на скуле. - Все будет отлично, как только мы вылезем из этой норы.
У него высокий, звучный голос и воркующий орлезианский акцент, но он весьма убедительно делает вид, что в душе не чает, где находится Орлей, а где - Вольная Марка и Тевинтер. Почерк его изящен и аккуратен, манеры полны скромной изысканности, и вчера они с Лелианой долго и вдохновенно соревновались в стихосложении, (и он почти ее сделал, но тут Алистер, искренне за него болевший, спросил: может, прочтешь что из старого? - указывая на дневник, что ведет Страж - и тот, побелев как мел, взял самоотвод, оставив Лелиане проспоренный десерт), но сам он утверждает, что его отец - простой торговец. И торгуется, кстати, он явно со знанием и любовью к делу, кажется, просто так. Потому что умеет.
Он орудует кинжалом легко и умело, падая в тень и ускользая от вражеских клинков с грацией профессионального убийцы, и с большой неохотой уступает Лелианиным уговорам оставить эльфа-наемника при себе. Когда Зевран начинает рассказывать о Воронах, Стража передергивает. Зато об его матери он слушает с неожиданным, жадным интересом, и в равнодушном обычно взгляде проскальзывает такое острое сочувствие, что Зеву становится не по себе.
А потом он приносит перчатки с таким мальчишечьи-гордым видом, что его хочется потрепать по макушке.
У Стража некрасивое, чуть одутловатое лицо и круглые невыразительные глаза - зато чудесные волосы цвета ореха, густые, длинные и блестящие, и легкая поступь уверенного в себе хищника.
И иногда он разговаривает с завернутым в тряпки круглым предметом, когда думает, что никто его не видит.

@темы: ДА, Заметки на холодильнике, зарисовки

02:43 

Посмотри, какой прекрасный мир получился после Регнарека! (с)
Дом, слегка затянутый пылью и не слегка - холстом, на картинах, на мебели, даже веник в углу мама завесила - в остальном, кажется, не менялся. Вещи оставались на местах, даже плюшевый мишка Сороки лежал на кровати, выделяясь холмиком под холстиной. Сорока крепко обняла медведя, шествуя по своим вновь обретенным владениям и улыбаясь. Где-то наверху, в кабинете отца, шумели Краци и Пепел. Вероятно, стоило к ним подняться...
Сорока наполовину пересекла гостиную и замерла. Что-то было не так.
Вот оно - с портрета Кристель Вальдес сполз холст. Собственно, портретов знаменитого предка в доме Вальдесов хватало: после Кризиса Обливиона, а потом в преддверии Великой Войны сюжеты с Защитницей Сиродила, Нереварином и Героем обретали невиданную популярность. В комнате Сороки висел единственный прижизненный портрет Кристель - кисти Шанель. Девушка с ужасно нездоровым цветом лица и тусклыми пепельно-черными волосами восседала в резном кресле, как на троне, в золоченых доспехах и с зазубренным стальным мечом в руках. Несмотря на показную парадность, Шанель ни одним мазком не польстила народной героине - Кристель ее была и измученной, и слегка пучеглазой из-за худобы, состарившейся до срока под грузом собственного героизма. А в гостиной - нежная и трагичная зарисовка Райта Литандаса: на каменной глыбе в тени чего-то огромного сидит хрупкая девчонка семнадцати лет, в белой кольчуге стражи Кватча и все с тем же зазубренным мечом. Сорока на миг почувствовала укол у сердца: ведь этот исторический клинок она и сломала в день побега, о доспехи талморского стражника.
Сорока подошла к картине, чтобы натянуть холст обратно, и замерла.
Проблема была не в тряпке, а в самом портрете.
Девочка, милая и румяная, смотревшая трагично вдаль, теперь повернула голову - прямо в фокус камеры, в лицо зрителю.
Лицо ее заметно побледнело и приняло тот болезненный оттенок, что на портрете Шанель.
А еще она улыбалась.
- Птичка моя, ты жива?
- Тия! - собственный голос показался Сокорро хриплым и чужим. - Я тут... подойди, а?
Послышался звонкий стук каблуков - на шпильках Тия ходить толком не умела. Ворвалась в гостиную, живая и настоящая, развеяла кошмар.
- Помнишь "Кристель" Литандаса? С нашей копией что-то не так - она же смотрит в другую сторону, я точно помню!
- Я тоже помню, - отозвалась Тия. - В Фолкритском висела, до пожара. Только эта не та копия, нет?
Сорока обернулась - и с задушенным писком отскочила.
"Кристель" на картине стояла в полный рост и смотрела прямо на зрителя - холодными выпуклыми глазищами. Скрюченную ладонь она держала на отлете. "Перебила запястье", вспомнила Сорока "Историю Защитника". "Хрустнула, когда по щиту рубанул кинрив".
Сорока и Тия переглянулись. В следующий же миг, когда они взглянули на картину - Кристель "стояла" к раме вплотную.
- Не моргай, - Тия легко потянула Сокорро за талию. - Отходим.
Не сводя с портрета слезящихся от напряжения глаз, они попятились к выходу.

@темы: Обливион, Отыгрыш, зарисовки

02:31 

Краци и Горбаш

Посмотри, какой прекрасный мир получился после Регнарека! (с)
До той приснопамятной встрече в Хай-Рокской тюрьме мы пересеклись лишь единожды.
читать дальше

@темы: Отыгрыш, Скайрим, зарисовки

11:13 

Без названия. Симпсоны, POV Нельсона.

Посмотри, какой прекрасный мир получился после Регнарека! (с)
Я закрываю глаза, и слышу пиканье автопилота. Сколько лет за рулем, а все не привыкну к этой дряни - вздрагиваю и хватаю руль, пытаясь выровнять грузовик, хотя он идеально катит по трассе. Ненавижу свою работу.
Но об это следовало думать до того, как близняшки Шери и Тери подарили мне по паре близняшек, которых я не могу различить. Теперь я грузчик, у меня две жены и четверо детей. Они не ссорятся, привыкли делить все пополам с зачатия - уютный мрак материнской утробы, теплое одеяло в холодную ночь, крючок в заваленной снегом школе, и Нельсона - тоже пополам. Спасибо и на том, что не буквально, как сделали бы они, будь между ними хотя бы год разницы.
Грузовик плавно входит в кажущиеся узкими ворота, и я чувствую смутную гордость. Даже шеф не всегда так умеет. Вот он, кстати - портфель под мышкой, стрижка бобриком и та кажется поникшей по сравнению с тем, что еще бережно хранит моя память. Эль Барто неожиданно взялся за ум и съехал от родных. Вернее, сначал он сделал глупость, из-за которой съехал от родных (кстати, вот и глупость, вышла следом из сараюшки, служащей нам офисом. Привет, мистер Шестерка! Забираете женушку с работы? Хааа-ха), а потом "глупость" заставила его взяться за ум. Получилось неплохо, совсем неплохо, и вот я уже работаю на пацана, который меня колотил и преступника, который пытался его убить.
Когда я только пришел наниматься, Барт смотрел на меня с таким торжеством, что я совсем перестал ждать хорошего от новой работы. Потом вздохнул, подписал заявление о приеме и больше я его вообще не слышал. Назначения передавались через секретаря, тоже смутно знакомого, скорее даже кисловатым душком от него, чем бледной рожей.
Когда проводишь за рулем большую часть суток, ты либо свихнешься, либо начнешь философствовать, либо уснешь. У меня не получается ни то, ни другое, ни третье: даже призрак отца, что я видел в каждой березке, перестал меня преследовать. Сразу, как обзавелся детьми. Когда четверо захныкали хором, я пулей помчался в Быстромаркет за палочками забвения. Отец был прав - я вырос и понял...
Но все же я лучше его, потому что вернулся.
Второй мой призрак не приходит робкой тенью - он объемен, улыбчив и зовется Президент Симпсон. Я у ней в детстве саксофон отбирал, потом она вдруг попыталась меня полюбить, и, хотя сказки про Красавицу и Чудовище не получилось, я скучаю по ней. Милсхауз ходит за президентом, как тень - первый помощник, надо же. Теперь мне его даже немного жаль: даже выбравшись на самый верх, он все равно оставался приложением к кому-то более умному, харизматичному, сильному. Хотя, если верить рассуждениям Фринка (все слушали рассуждения Фринка. Просто не все это поняли и скоро забыли), в какой-то из несбывшихся реальностей он стал главой семьи. Вышло плохо, особенно для Лизы.
Боб и Барт пересекают двор - патлатый комик приобнимает своего дружка за плечи. Они давно живут сами по себе и ничего не боятся, кроме... угадааали. "Вендетта! Вендетта! Вендетта!" - кричал невероятно хорошенький мальчик, похожий на Боба, которого невообразимо красивая мама уводила с нашего двора. Франческа Терв... Тер... Сайдшоу, пусть так, едва ли простила мужу уход к человеку, что когда-то разрушил их счастливую жизнь на Тоскане. А что это значит? Вендетта! Вендетта! Вендетта!
Я ловлю себя на том, что сам мурлычу это словечко под нос, пока Боб запирает ворота.
Вечер окутывает нас липким и теплым мраком. Изредка возникая в свете фонарей, отдаляются силуэты Барта и Роберта. Как-то раз я заглянул в их окно - Барт долго-долго орал на Боба, потом тот сгреб его в охапку, с поразительной для пятидесятилетнего сноровкой перепрыгнув обеденный стол и... я убежал, потирая глаза так, будто они кровоточили. В детстве я обожал смотреть на счастливые семьи и представлять себя их частью, но в этом бардаке я участвовать не хотел бы.
Я тоже тащусь домой. Дома ждут девочки - целых шесть штук, - пиво из морозилки, телевизор и плакат "Голосуй или проиграешь" с изящно причесанной Лизой на месте дырки в обоях. В какой-то другой реальности президент я, Лиза - жена Милсхауза, Барт сидит и Боб казнен.
Когда мои генетически идентичные женушки синхронно целуют меня в щеки, я вдруг думаю, что сейчас все, в общем-то, неплохо.

@темы: симпсоны, зарисовки

13:15 

Посмотри, какой прекрасный мир получился после Регнарека! (с)
Миледи была добра, вполне корректна и появлялась в доме нечасто. За это Эйджа, пожалуй, могла простить ей некоторые странности.
Например, она велела снять со стен все картины (оставалась только одна, привезенная из Коррола, с видом на местный особнячок). Хозяйка лично заглядывала в подрамник в поисках фамилии художника, кивала и отбрасывала дивные творения Райта Литандаса в сторонку. При виде одной из картин она побелела и выронила ее из рук. Эйджа не понимала, чем мог так напугать ее Великий лес с тенью темно-зеленого тролля вдалеке, но спрашивать не рискнула.
Хозяйка велела затянуть картины в холст и сложить... куда-нибудь.
Эйджа сложила их в подвале, в сухом уголке за мешками с мукой.
Самую маленькую картину - поросший ольшаником каменный склон - она оставила, повесила тайком в своей каморке: миледи не спускалась в подвал с тех пор, как разыскала там песочные часы с чьей-то старой заначкой, и едва ли могла ее наругать.
Картина провисела там неделю, после чего Эйджа, задним умом гадая, сколько седых волос прибавилось в ее безупречном пучке, сама замотала картину потуже в мешок и спрятала с остальными.
Бледно-голубой от ужаса данмер стоял посреди леса, широко расставив руки, разевая рот в отчаянном и неслышном крике.
Из дальнего угла картины к нему подбирался большой серый огр.

@темы: Обливион, зарисовки

14:47 

Посмотри, какой прекрасный мир получился после Регнарека! (с)
Письмо, найденное в глубинах двемерского лабиринта в руках красиво разряженного босмерского скелета.
"Привет-привет, мои дорогие. Вижу, вы добрались до Заводного Города Сота Сил.
Нет, вам не померещилось. Великий Созидатель (так вы его зовете, верно?) сконструировал это чудо, больше похожее на нутро заводной игрушки или механических часов, а никак не вымерший народ бородатых эльфов. Почему я говорю "вымерший"? Спуститесь через пролом под статуей Альмалексии в Морнхолде. Интересно, его уже заделали? Уверен, что да. Интересно, Айем ли стоит там теперь? Данмеры легко отказываются от своих богов, легче, чем можно подумать. В общем, вы увидите там много кучек пепла, облаченных в двемерские доспехи и ошалевшего призрака со смешным именем. Думаю, их все-таки испепелили боги, иногда им не все равно, что творится на земле и под землей.
Но я отвлекся. Я начал писать это, чтобы подтвердить - или опровергнуть - те дивные слухи, что преследовали меня и здесь, и в Сиродиле. Наверное, это и была истинная месть Ворина Дагота, дьявола Дагот Ура: так и не став Нереваром, собой оставаться уже я тоже не мог. Хотя, пожалуй, как-то это самоуверенно звучит: его планы никогда не были настолько мелочны... ну, я надеюсь на это.
Итак (жирно подчеркнуто):
Я, Хлаалу Ирвик Сарет, убил Альмалексию, спасая свою жалкую жизнь.
Я, Нереварин четырех эшлендских племен, Наставник трех Великих Домов - Хлаалу, Редоран и Телванни, разрушивший Сердце Лорхана и сделавший смертным Трибунал, пришел сюда, обманутый ложной богиней, дабы остановить безумие другого ложного бога - Сота Сила (по правде, просто расквитаться с ним за отраву на мантии), но нашел его истерзанное тело висящим на этом самом центурионе. Следом пришла Айем, и вот мое третье признание:
Я, Неревар Возрожденный, прозванный Луна-и-Звезда, не склонился перед ней и не признал Альмалексию истинной богиней и защитницей Данмер. Мой клинок - Истинное Пламя, что она мне и подарила, пронзил ее вполне себе смертное тело.
Я, Лорд Неревар Индорил, помню и подтверждаю, что был ею убит во время молитвы, ею и двумя моими генералами.
Я, n'vahe из Валенвуда, не вернулся в Вивек и не стал мстить так-себе-воину и весьма-бездарному-поэту, ибо без Сердца Лорхана он погибнет и сам. Время безжалостно к памяти, стерло меня - сотрет и его.

На этом минутку признаний заканчиваю, но времени у меня еще полно: так уж вышло, что я решил спуститься сюда и навеки уснуть до того, как мой мозг окажется поражен маразмом. Или я уже поражен маразмом и спустился, чтобы убедиться, что Айем никогда не выберется из навязчиво тикающей могилы? Да, я все еще этого боюсь. Такие женщины не останавливаются так просто.
Дивайт Фир приврал, что время не властно надо мной: вот он я, вернулся с Акавира седой и морщинистый, как вываренная изюмина, и даже если Азура не спешит забрать меня в свои чертоги - я приду туда сам. Лучше я сам себя убью до того, как стану городским дурачком, забывшим, в какой жизни он был данмерским лордом, а в какой - презренным n'vahe в не по чину дорогой мантии.
Нет, сейчас я еще в своем уме и все еще - Нереварин. Подтверждение тому на моей правой руке (если только тело не истлело и колечко не закатилось куда-нибудь в щелястый пол. Поищите. Это миленькое колечко убьет любого, кто рискнет его надеть, кроме меня. Лучше отнесите его в музей, дорого дадут). Не надевайте его. Лучше заверните в тряпочку и положите там, где никто не попытается его надеть.
Дивно, не правда ли, придумала Азура - возродить Неревара в теле маленького босмера? В своих снах, долгих и страшных, так и не прошедших после последнего падения Дома Дагот, я даже боюсь упасть - в этих снах я снова кимер, высокий, даже выше длинноногого Ворина. Я не понимал этого замысла до тех пор, пока не увидел самого Вивека. Тогда я понял, в чем суть поистине божествено тонкой идеи.
Чтобы сразить Дагота, надо было перешагнуть через Трибунал. Надо было поверить - а вернее, разувериться в их божественности, признать смертность и ложь тех, кому молился весь Морровин, данмер этого просто не смог бы!
Данмер рухнул бы перед Вивеком на колени.
Мне было смешно. Наверное, так должны выгдятель альто-данмерские полукровки. Половинка синяя, половинка желтая. Когда я только вошел, он сидел прямо на полу и что-то жевал. А при виде меня - воспарил, торопливо и пафосно.
Кстати. Если вы все-таки полезете в двемерские руины под Морнхолдом, не трогайте то странное устройство, что находится с зале с водопадами. Там на стене движущиеся картинки с изображениями разной погоды. Да, этой штукой можно вызвать грозу и пепельные бури. Или солнышко. Или, да простит меня Кинарет, проливной дождь. И да, я ею воспользовался по приказу Айем: я служил ей, потому что мне действительно было интересно, что еще взбредет в голову этой желтой предательнице, а потом, когда она была убита и прекратились бури, я своими руками выломал тот рычаг, что их включает. Но остальные рычаги еще в действии, и, видят Боги, я не хотел бы узнать, что случится, что на одной из картинок значит изображение буквы "Охт". Кто вспомнил последний год Третьей Эры, тот молодец.
Продолжаю писать, потому что еще не скончался от голода, холода здесь тоже нет, а висящий на проводах Сота меня нервирует. И Айем вниз лицом. Отнесу-ка я их обоих в уголок, а то еще немного - и я рядом повешусь, благо, проводов хватает.
Если Дивайт Фир все-таки не соврал, придется и правда составить компанию Сота.
Не понимаю, какое клятое любопытство меня толкнуло пойти на службу Альмалексии? И почему я не задумался всерьез тогда - когда разбивал Сердце Лорхана, когда за спиной погруженного в мысли - свои ли, чужие ли, - Вивека перебирал его записи, когда отставной фаворит Айем с последним хрипом рухнул мне на руки, едва не раздавив бронированной тяжестью - почему я не вспомнил слова собственного сына?
Предавший один раз - предаст и второй.
Кто бы сомневался, что, отравив меня - Айем не перешагнет и через остальных? Бедный Вивек, он даже уши свои разноцветные пытался закрыть, когда я в лицах пересказывал, что говорила Альмалексия, прежде, чем броситься на меня с мечом. Шутка ли, тысячу лет думать, что ты Бог, а оказаться марионеткой в руках амбициозной шлюхи.
Ладушки, ладушки, не богохульствую, но разве не может обманутый муж (ха-ха) дать определение неверной и злобной женушке?
"Подойди, искупайся в лучах моей милости".
Смотри, Неревар, вот он - твой "равноправный союз", чем закончился.
Прошу прощения, мой дорогой любопытный исследователь (или мародер? кто первым доберется до полного исторических ценностей городка?), мне не следовало так зарываться в тысячелетнее грязное белье, хотя, вероятно, за издание этого "исторического" документа ты можешь получить неплохие деньги. Или по шее. Эти пункты не взаимоисключающи.
Проходит еще несколько суток. Воды в Сота Сил хватает, а вот без еды паршиво, к счастью, я уже снял Сота с центуриона и отнес к Альмалексии в уголок, да заложил камнями. Что? Здесь нет углов? Тогда под какой же грудой лежит теперь неполный состав Трибунала? Тем лучше, что я не знаю, а то через денек с меня станется - я начну их подгрызать. Я же босмер. А они - теперь мясо. И я скоро стану мясом, которое не смогут сгрызть мои дети: нынешняя жена, красивая, как дева в садах Азуры и знающая при этом свое место, все же была против приучения сыновей к валенвудской национальной кухне. Я даже спорить не стал: тут она права. Дети данмерки и босмера - данмеры, хотя и миниатюрные, но такие же бровастые и сизые на лицо, как весь ваш проклятый народ.
Мне спится. И, коль скоро я надеюсь, что не проснусь больше и не увижу этот узорный потолок и недостроенного центуриона, то сим заканчиваю это письмо, снова подтвердив: Айем - не богиня. Вам солгали. Искренне вам сочувствую.

Хлаалу Ирвик Сарет,
Нереварин.



@темы: зарисовки, морровинд

02:14 

Посмотри, какой прекрасный мир получился после Регнарека! (с)
"Где ты, господин? Мы не слышим тебя! ПОГОВОРИ С НАМИ, ПОЖАЛУЙСТА!!!"
Рывком встать с постели - секунда. Прижать ко рту флягу с ледяной водой, стукнув зубами о горлышко, расплескав ее себе на грудь больше, чем попало в рот - вторая. Швырнуть флягу в угол, из которого медленно и шатко ползет на тебя сизо-серая масса криво сплетенных мускулов, безглазый череп с черным сочащимся провалом на месте лица...
Проснуться от затрещины, отвешенной разбуженной женой и понять, что фляга прилетела в тумбочку, а пепельных зомби в доме и в помине нет. Откуда им взяться в Эбенгарде, далеко-далёко от пепельных эшлендских бурь?
"Кто ты? Где я? Я так устал.... ДАЙ МНЕ ПОСПАТЬ..."
Атис шествует по кухне мимо Айри, бесшумный и зыбкий, как сотканный из пепла призрак. В руках - кружка с молоком, спина прямая: истинный сын ашхана и высокородной Телванни, пасынок самого Нереварина.
Нет ашхана. Есть его копия, смешно шлепающая босыми пятками по кухоньке, пытающаяся магией согреть кружку с молоком. Нет высокородной Телванни - есть круглолицая хорошенькая женщина, которую муж выкрал из лагеря эшлендеров, когда умер старый ашхан. Нет Нереварина - есть богатый толстенький босмер и его кошмары, с сонмом зовущих его голосов.
"СПЯЩИЙ ПРОБУЖДАЕТСЯ..."
- Не спрашивай, - на незаданный вопрос. Сын покойного ашхана скрывается в комнате, и слышно, как он по-своему воркует он над младшим, заставляя его сделать хотя бы пару глоточков молока. Это странным образом возвращает Айри в реальность, где Дагот Ур повержен, Призрачный Предел рухнул, а Министерство Правды - еще нет.
- Он опять задыхался? - пронзительный взгляд в ответ. Атис - никак не запомнить полное имя, варварское и певучее, слишком длинное для непривычного языка - понимает общую речь, но молчит, стесняясь акцента. Он осторожно берет на руки младшего брата - трехлетний полубосмер легкий, как пушинка, и передает его на руки Айри, прежде чем снова нырнуть под одеяло.
- Он кашлял, - сообщает он, медленно, почти по слогам. - Уже перестал.
Айри напряженно вслушивается в дыхание ребенка - чуть слышное, хотя, кажется, горячее молоко помогло. Треклятый пепел долетает уже до Эбенгарда, скоро и побережье накроют пепельные бури - гибель Дагота не остановила мор, а смерть Трибунала и вовсе, говорят, приблизила. Серая взвесь витает ночами в воздухе.
"Ты предал Господина Дагота. Отведай его мести".
Тем же утром Сареты собирают вещи. Фалура чуть не пляшет - ее вечный страх перед рабством, своим ли, детей ли (хорошенького, как статуэтка из песчаника, Атиса она не отпускает от дома даже теперь, боясь, что красивого мальчика украдут), отступает перед ликом имперского правопроядка, Атис невозмутим, как маска ординатора, а Релвин еще слишком мал и к тому же - у него от пепла серые сопли. На миг Айри отделяется от общей возни и вглядывается в тени за слюдяным окошком.
Алые сполохи стягов над стенами Эбенгарда похожи на зарево Красной горы.

@темы: зарисовки, морровинд

01:14 

Посмотри, какой прекрасный мир получился после Регнарека! (с)
У Грегора были густейшие и красиво уложенные усы, мускулы похлеще орочьих и, кажется, двемерское шило в поддоспешнике. На месте он не сидел не минуты... разве что по вечерам, раскуривая пеньковую трубочку и глядя на стылый Хьялмаркский закат.
Финн смотрел на него украдкой, полируя Арваковы сияющие косточки. Даже мертвый конь продолжал требовать внимания и периодически таскал у Алли овес. Королева Альфсигра же при виде мертвого жеребца начинала странно ржать, очень удивляя Грегора.
- Слыхал я про данмерку из Сиродила, - сказал он как-то. - Она могилки разоряла и похабщину с трупами творила... ладно - данмерка, но чтобы лошадь...
Финн только нервно смеялся.
Тишина Хельхейма - он так и не научился выговаривать полное название - обволакивала и баюкала, как снежная колыбель. Даже великаны не мешали, хотя дважды в день Финн видел, как совсем неподалеку - в степи хорошо видно - они выгоняют своих мамонтов попастись.
Про рифтенских сирот со скидкой и забытых в Вайтране орка с вампиршей и хускарлом Финн даже не вспоминал.

@темы: зарисовки, Скайрим

18:13 

Посмотри, какой прекрасный мир получился после Регнарека! (с)
- Был бы ты каджитом, - задумчиво говорит Шьеенас, перебирая спутанные волосы выкормыша. Маленький бретон снова прячется у нее от разъяренного отца, после того, как "запорол" при ковке четыре столовых набора подряд.
- На убывающем Массере? - смеется Крациус, пряча нос в складчатой юбке каджитки-кормилицы. - И полной секунде? Был бы я маленький-маленький... и мяукал, - он поднимает голову и напевно мяучет, повторяя слова каджитской считалочки. Шьеенас хохочет до слез.
Краци и сейчас, тридцать лет спустя, похож на маленького черного альфика*.



*На убывающем Массере и полной Секунде рождаются альфик-раты, неговорящие и похожие внешне на обычных кошек, хотя не уступающие в интеллекте и магических талантах гуманоидам.

@темы: Скайрим, зарисовки

17:08 

Посмотри, какой прекрасный мир получился после Регнарека! (с)
"Не возвращайся".
о расовом филогенезе, орках и происхождении Дексима.

читать дальше

@темы: Скайрим, зарисовки

А редиска есть!

главная